На кухне я пересыпала гречку в банку, когда Виктор вошел и выключил чайник. Он всегда выключал его, не дождавшись закипания, если хотел сказать что-то важное. Это раздражало меня последние лет десять, но я молчала.
– Валя, нам надо поговорить, – проговорил он, не глядя мне в глаза. – Я съезжаю к Светлане.
Светлану я знала. Ей сорок два, она работает в диспетчерской той же автоколонны, где Витя работает водителем междугородних автобусов.
– Я больше не хочу жить как старик, – оправдывался он, отводя взгляд.
– Мне нужна женщина моложе и энергичнее. А у нас что? Дача, рассада, внуки по выходным. Я устал.
Я уронила пачку, крупа просыпалась на столешницу. Скандалить не хотелось, устала я уже.
– Хорошо, – сказала я. – Собирай вещи. Но в квартиру без предупреждения больше не приходи. Ключи не забудь оставить.
Он, похоже, ждал слез или хотя бы вопросов, поэтому даже растерялся. Постоял у стола и ушел в комнату собирать вещи.
Дочь Лена, узнав про отца, очень ругалась и возмущалась. Она у меня горячая.
– Я не позволю ему с Соней общаться! – кричала она в трубку. – В пятьдесят восемь лет решил молодость вернуть? Пусть теперь эта Светка ему давление мерит и кашу варит!
Сын Андрей отреагировал иначе. Он приехал через два дня, сидел на кухне, долго молчал.
– Мам, вы тридцать лет прожили. Я не буду выбирать ничью сторону, – тихо произнес он. – Вы взрослые люди, сами разбирайтесь. Но с отцом я общаться буду.
– Я и не прошу тебя отрекаться от него, Андрюша, – ответила я.
Через неделю Виктор позвонил сам. По голосу было слышно, что он устроился хорошо и чувствует себя победителем.
– Валя, надо решить по даче в Медном, – заявил он.
– Мне она больше не нужна. Давай продадим, деньги поделим. Мне сейчас деньги не помешают.
– Дача оформлена на меня, Витя. И продавать я ничего не буду. Там дети выросли, теперь внуки ездят.
– Ты ее одна не потянешь! – возразил он.
– Там насос накрылся, и крышу на сарае перекрывать надо. Без мужика сгниет твой дом.
Я ничего не ответила, отключила телефон.
В мае я поехала в Медное одна. Раньше как было: Витя за рулем, я на пассажирском сиденье с рассадой на коленях. Он сразу идет к теплице или насосу, я ставлю чайник и варю обед. Теперь на автовокзале пришлось брать билет на проходящий автобус, а от трассы идти два километра пешком с тяжелой сумкой.
В доме было тихо. Насос в колодце действительно не качал – только гудел и плевался ржавой водой. Я постояла, вытерла ладони о фартук и пошла к соседу дяде Коле. За тысячу рублей и бутылку коньяка он наладил подачу воды за полчаса. Оказалось, дело было всего лишь в забитом клапане.
В субботу приехали дети. Андрей привез трехлетнего Мишу, Лена приехала с шестилетней Соней. Андрей молча взялся за крыльцо – подтянул петли, покрасил свежей краской ступени. Лена выгребала прошлогоднюю листву из цветника.
Соня прибежала ко мне на кухню, когда я лепила вареники.
– Баб Валь, а дедушка Витя больше с нами не живет? – спросила она, заглядывая в кастрюлю.
– Нет, Сонечка. Дедушка теперь живет в другом месте.
– А он к нам не приедет?
– К тебе он обязательно приедет, когда будет свободен. Вы же не перестали быть внуками для деда.
В воскресенье в калитку постучали. На пороге стоял Виктор. В чистой рубашке, пахнущий одеколоном. Он вошел во двор так, будто просто выходил на минутку за хлебом.
– Ну что тут у вас? – проговорил он, осматриваясь. – Андрей, ты крыльцо плохо прогрунтовал, шелушиться начнет. И кусты смородины у вас совсем заросли, подрезать надо.
Он достал из пакета килограммовую упаковку мороженого, сунул его Сонечки и пошел к парнику. Лена тут же демонстративно ушла в дом и закрылась в комнате. Андрей сдержанно поздоровался с отцом, но разговор не клеился.
А через неделю Виктор превзошел сам себя. Он приехал на дачу снова и привез с собой свою Светку.
Она стояла у калитки в белых кроссовках и мялась, пока Витя с важным видом показывал ей наш участок и хвастался домом. Лена, увидев эту картину из окна, молча собрала вещи Сони, взяла дочь за руку и пошла к калитке.
– Я не хочу, чтобы ребенок видел этот цирк, – возмутилась Лена. – Если он хочет возить свою пассию в наш семейный дом – пусть делает это без нас.
Она прошла мимо отца, даже не взглянув на него. Виктор попытался окликнуть внучку: «Соня, ты куда?», но Лена только прибавила шаг.
Я вышла на крыльцо. Светлана, заметив, что ей тут совсем не рады, сделала шаг назад к дороге. Ей явно стало не по себе.
– Витя, увози свою женщину, – сказала я спокойно. – Ты зачем ее сюда приволок? Показать, какой ты хозяин?
– А что такого? – огрызнулся он, но уверенности в голосе уже не было. – Имею право показать, где тридцать лет горбатился!
– Побоялся бы стыда, – ответила я. – Дочь с внучкой из-за тебя ушли. Уезжайте.
Светлана сама дернула его за рукав: «Витя, поехали отсюда, пожалуйста». Виктор еще постоял у калитки, ругнулся под нос, хлопнул дверью машины и уехал.
Я осталась во дворе одна. Постояла у крыльца, собрала брошенные Соней на траве формочки и пошла в дом. Было досадно за сорванный выходной, но скандалить я не собиралась.
—
К июлю ситуация накалилась. У Миши был день рождения – исполнялось четыре года, и мы решили отметить праздник на даче. Виктора приглашать не стали – Лена была категорически против. Но Андрей позвонил ему сам, позвал заехать хотя бы на час, поздравить сына и вручить подарок.
Виктор не приехал. Вечером прислал Андрею короткое сообщение: «Мы со Светой уехали на турбазу, освобожусь только в понедельник».
Именинник весь вечер крутился у ворот и спрашивал:
– Дедушка опять на работе?
– Нет, Миш. Он просто занят, – ответил Андрей. Голос у сына звучал сухо.
Когда детей уложили спать, мы остались на веранде втроем: я, Лена и Андрей. На столе остывал самовар.
– Мать, надо что-то решать с домом, – неожиданно начал Андрей. – Отец звонил мне. Предлагает все-таки продать участок. Говорит, вам обоим тяжело, а деньги можно разделить. Мне бы на взнос по ипотеке пригодилось, да и вам с отцом не лишними будут.
– Ты сумасшедший? – перебила его Лена. – Это мамин дом! Дедушка его строил, мы здесь все детство провели! Отец ушел к молодой, а теперь хочет у детей дачу забрать?
– А что маме тут одной делать? – возразил Андрей. – Трава по пояс, крыша протечет – кто делать будет? Я из Москвы каждый выходной ездить не могу.
Я смотрела на них и понимала: разрушается все, что мы строили тридцать лет. Дети начинают делить наследство при живой матери, а отец стравливает их ради своих интересов.
– Дача не продается, – произнесла я спокойно. – И не виновата она в том, что ваш отец ушел. Я оставлю ее вам и внукам. Чтобы вам было куда приехать летом. А с ремонтом я справлюсь. Не пропаду.
Андрей больше тему продажи не поднимал.
—
К концу августа звонки от Виктора стали частыми. Он больше не требовал продать дачу. Теперь его волновали бытовые мелочи.
– Валя, а ты воду на зиму из системы когда сливать будешь? – спрашивал он по телефону. – Смотри, замерзнет – трубы порвет.
– Я знаю, Витя. Дядя Коля поможет.
– Дядя Коля твой напьется и забудет! Я сам приеду, сделаю.
Через пару дней он позвонил снова. Голос звучал понуро.
– Света вообще о деревне слышать не хочет, – выложил он. – Я ей про огород, про заготовки, а она смеется. Говорит, ей дачные хлопоты даром не нужны – лучше в ресторан или на море. И с внуками моими общаться отказывается.
– Это ее право, Витя, – ответила я. – Она молодая женщина. С какой стати ей сдались чужие внуки и дачные заботы? Да и дача – моя, тебя с твоей Светой там никто не ждет.
– Все у нее как-то… Без души, – вздохнул он, проигнорировав мои слова. – Ни заботы, ни уюта. Не хочет она вокруг меня крутиться.
– Это не недостаток, – ответила я. – Ты просто привык, что тридцать лет всё за тебя делала я. А молодая женщина хочет жить для себя.
В сентябре они расстались. Никаких громких скандалов не было – Светлана просто выставила его чемоданы за дверь. Ей надоело, что взрослый мужчина постоянно вздыхает о привычном укладе, требует борщей и пылает обидой на своих детей, которые не желают принимать его новую любовь.
Виктор снял однокомнатную квартиру. А в начале октября, когда я собирала на даче последние яблоки, его машина подъехала к калитке.
Он вошел во двор не спеша. Выглядел уставшим и постаревшим, в старой ветровке, которую забрал при переезде.
Андрей в это время чинил забор. Лена с Соней собирали в тачку сухие ветки. Миша возил землю в игрушечном самосвале.
Виктор постоял у яблони, посмотрел на детей.
– Я тоже могу помогать, – проговорил он, сделав шаг к Андрею. – Все-таки это моя семья. Забор тут надо на анкерные болты сажать, ты неправильно делаешь.
Андрей посмотрел на отца, вытер пот со лба, но ничего не ответил.
Я вышла из теплицы.
– Витя, забор Андрей делает нормально. Ты зачем приехал?
– Валь, давай поговорим, – он подошел ближе.
– Ну глупость получилась. Бес попутал, сам не понимаю, что нашло. Нам же не по двадцать лет. Давай я вернусь? Скоро зима, вместе повеселее будет. В квартиру вернусь, на дачу весной вместе поедем…
Я смотрела на него, и не было уже никаких чувств к нему.
– Дети – твоя семья, Витя, – произнесла я прямо.
– Ты можешь приезжать к ним, помогать, если они захотят. Но ко мне не нужно. Я не вокзал, чтобы ко мне возвращаться, когда на других станциях не приняли.
– Ты что, из-за одной ошибки тридцать лет перечеркнешь? – нахмурился он. – Я же прощения прошу!
– Ты не ошибся, Витя. Ты просто сделал выбор. А теперь сделай усилие и живи с его последствиями.
Лена подошла к нам, встала рядом со мной. Андрей отложил молоток и тоже подошел.
– Пап, тебе лучше уехать, – спокойно проговорил сын. – Мама права. Не надо сюда приезжать и делать вид, что ничего не было.
—
Просто так Виктор сдаваться не хотел. В июле следующего года у Миши был день рождения. На даче накрыли большой стол под яблоней, приехали мои подруги, Ленины друзья. Поставили детский бассейн, шумела музыка.
Около четырех часов дня у ворот затормозила знакомая машина. Виктор вышел с большой пластмассовой педальной машиной и коробкой торта.
Он прошел к столу, не обращая внимания на замолчавших гостей.
– Ну что, именинник, с днем рождения! – громко произнес он, ставя машину перед Мишей.
Дети застыли. Лена поднялась со стула и опешила.
– Витя, уходи, – тихо сказала я, подходя к нему. – Мы тебя не звали. Это детский праздник.
– Я не чужой! – громко огласил он на весь двор. – Это мои внуки и мой дом! Я его своими руками строил! Вы что меня, как собаку, за калитку выставляете?
Гости замялись, кто-то отвернулся.
И тут вперед вышел Андрей. Он был выше отца на голову.
– Пап, хватит, – остановил его сын. – Дом ты сам потерял. И не из-за того, что с мамой разошелся. А потому что решил, что можешь бросить всех, вытереть ноги, а потом прийти на готовенькое и требовать к себе уважения. Бери свой торт и уезжай.
Виктор растерялся и ничего не ответил. Посмотрел на сына, потом на меня, бросил машину у крыльца и, не прощаясь, пошел к выходу. Он со всей силы хлопнул калиткой и уехал.
Позже, когда гости разошлись и дети уснули, Андрей сидел со мной на крыльце.
– Я ведь долго на тебя злился, мам, – вдруг признался он. – Думал, ты могла бы уступить. Потерпеть. Зато семья была бы цела. А сегодня понял: нечего там было спасать.
– Я не могла удержать человека, который сам решил уйти, Андрюша, – ответила я.
– И терпеть то, что меня выбросили, а потом решили подобрать, тоже не буду.
Это был наш единственный разговор на эту тему. Больше Андрей отца не защищал.
—
Осенью мы с Виктором официально оформили развод. Дачу я переписала на детей, Виктор отказался от имущества. Теперь участок официально принадлежал Лене и Андрею в равных долях.
В ноябре мы приехали закрывать дом на зиму. Вода была слита, теплица вычищена, летние игрушки Сони и Миши сложены в сарай. Андрей заколотил фанерой окна на веранде от вьюги.
Виктор иногда встречался с внуками в городе – забирал Соню из школы, водил Мишу в парк. Внуки относились к этому спокойно, перестали спрашивать, почему дедушка не живет с бабушкой. Они просто приняли новую реальность.
В конце февраля я встретилась в кафе «Берег» со своей давней подругой Олей. Мы пили кофе с облепиховым чаем и обсуждали семена томатов.
– Не жалеешь? – спросила Оля, разглядывая меня через стол. – Все-таки одной в нашем возрасте непросто.
– Оль, нет, мне сейчас так спокойно, – ответила я. – Никто не бубнит над ухом, никто не упрекает старостью. Дома все хорошо, дети рядом. Что еще надо?
После кафе мы с ней поехали в Медное – проверить, все ли в порядке после метелей.
Снег в деревне был чистым, глубоким. Мы пробрались по тропинке к крыльцу. Я стряхнула иней с замка, повернула ключ. В доме было холодно, но сухо и тихо.
Телефон в кармане пальто завибрировал. Пришло сообщение от Виктора:
«Валя, скоро весна. Может, все-таки попробуем еще раз? Я скучаю по дому».
Я посмотрела на экран, выключила телефон. Отвечать было нечего. Все уже было сказано.
За калиткой послышался смех и топот. Это Андрей привез детей – они решили покататься на санках со спуска у реки.
Я вышла на крыльцо встречать внуков.
