Утром Матвей положил ложку на блюдце только со второй попытки. Пальцы правой руки не удержали ручку, металл звякнул о край чашки, а несколько капель кофе попали на белую скатерть.
— Прости, пап. Сегодня рука плохо слушается.
Борис Антонович промокнул пятно салфеткой и придвинул сыну чистую чашку. После несчастного случая на дороге Матвей двигался медленно. Перед тем как встать, он проверял, крепко ли стоит трость, а пуговицы на рубашке застёгивал левой рукой.
Полтора года назад врачи не обещали быстрого восстановления. Теперь Матвей сам спускался по лестнице, ездил на занятия и несколько раз в неделю работал из дома. Он раздражался, когда отец предлагал помощь раньше, чем её просили.
Сегодня раздражения не было. Матвей ел творог, поглядывал на часы и несколько раз улыбнулся сообщению в телефоне.
— В воскресенье Рената приедет к обеду. Познакомлю вас.
Борис отложил салфетку.
— Девушка, которая живёт в соседнем квартале?
— Да. Мы встретились возле восстановительного центра. У меня порвался пакет, она помогла донести вещи до машины. Потом выяснилось, что мы почти соседи.
Матвей отпил кофе и добавил:
— Только не расспрашивай её о доходах, родственниках и планах на мою квартиру.
— Я когда-нибудь делал такое за обедом?
— За обедом нет. Ты умеешь узнать всё заранее.
Сын произнёс это спокойно, но пальцы его легли на рукоять трости. Борис заметил жест и сменил тему.
Рената приехала в воскресенье без опоздания. На ней был тёмно-зелёный костюм, волосы она собрала на затылке. Коробку с пирогом из кондитерской поставила на кухонный стол и сразу предложила помочь с посудой.
За обедом она больше спрашивала Матвея о занятиях, чем рассказывала о себе. Про дом, компанию Бориса и стоимость картин не заговорила ни разу.
Когда Матвей не смог разрезать запечённое мясо, Рената взяла его тарелку и быстро разделила кусок на небольшие части.
— Я сам, — недовольно сказал он.
Она вернула тарелку.
— Тогда продолжай сам. Я только начала.
Ответ прозвучал без жалости. Матвей усмехнулся и доел обед.
Борис следил за ними исподволь. Рената поправляла салфетку возле тарелки Матвея, подавала ему графин удобной рукой и ни разу не спросила, удобно ли ему. Она действовала сразу.
После чая Матвей проводил гостью до машины. Борис остался на террасе. Садовник собирал с дорожки мокрые листья, а у калитки разгружали упаковки с рассадой.
Тимур принёс из кухни чайник и сел напротив. Он работал водителем семьи почти двадцать лет и давно говорил с хозяином без лишней осторожности.
— Хорошая девушка, — заметил он.
— Пока не знаю.
— Матвей рядом с ней оживает.
Борис посмотрел на сына. Тот стоял у машины, опираясь на трость, и смеялся над словами Ренаты.
— Мне не нравится, когда человек начинает распоряжаться раньше, чем его попросили.
— Она порезала мясо.
— Сегодня мясо. Завтра документы.
Тимур налил себе чай.
— Вы уже вынесли решение?
— Нет. Поэтому и молчу.
Ночью Борис открыл старый семейный альбом. На одной фотографии десятилетний Матвей сидел возле велосипеда с ободранным коленом и сердито смотрел в объектив. Борис тогда потребовал убрать велосипед до конца лета. Жена вечером вернула сыну ключ от сарая и сказала мужу, что мальчик сам должен понять, где тормозить.
После её ухода из жизни Борис принимал все решения один. Сначала выбирал сыну школу и преподавателей, позже советовал работу, проверял партнёров и вмешивался в неудачные сделки. Матвей спорил, но часто уступал.
Утром сын вошёл в кабинет без стука.
— В пятницу мы с Ренатой едем смотреть ресторан.
— По какому поводу?
— Я хочу сделать ей предложение. Она считает, что свадьбу лучше провести осенью.
Борис закрыл папку.
— Давно вы это решили?
— Я решил вчера. Рената пока только смотрит варианты.
— Дай мне три дня.
Матвей нахмурился.
— Зачем?
— Хочу узнать её лучше.
— Пригласи ещё раз и поговори.
— При мне она будет говорить со мной. Мне важнее увидеть, как она разговаривает с теми, от кого ей ничего не нужно.
Сын подошёл к окну, постоял несколько секунд и повернулся.
— Ты опять собираешься устроить проверку.
— Напрямую к ней не пойду. Разговоров с соседями тоже не будет.
— Тогда что ты задумал?
— Пока ничего.
— Пап, я не подпишу ни одного документа без чтения. Пароли от счетов тебе не отдам. И дом на неё завтра не перепишу. Можешь перестать считать меня ребёнком?
Борис выдержал его взгляд.
— Постараюсь.
— Этого мало.
Матвей ушёл, прикрыв дверь сильнее обычного.
Вечером Тимур ждал Бориса в гараже. На верстаке лежали рабочая куртка обслуживающей компании, бейсболка и плотные перчатки.
— Подрядчик согласился взять вас на три смены, — сообщил водитель. — Управляющему я сказал правду. Вы хотите посмотреть, как устроено обслуживание нового квартала.
— Про Ренату он знает?
— Нет. В документах будет ваше имя. Фотографии в деловых журналах управляющий не читает, но лучше не снимать бейсболку.
Тимур поставил рядом ведро и протянул швабру.
— Сначала научитесь отжимать насадку. Иначе через час вся спина откажется работать.
— Я в молодости разгружал фуры.
— Фуры вы разгружали тридцать лет назад. Сейчас начните с ведра.
Квартал стоял возле новой развязки. Три высоких дома окружали двор с детской площадкой, аптечным пунктом и небольшой кофейней. Окна квартиры Ренаты выходили к подъезду, который достался Борису.
Управляющий выдал ему ключ от подсобки и показал участок. В обязанности входили холл, лестница до второго этажа и площадка возле входной двери.
Первые два часа Борис мыл плитку.
Женщина с мопсом прошла по влажному полу и оставила цепочку следов. Мужчина с телефоном у уха толкнул дверь плечом и задел ведро. Девочка на самокате проехала через холл, хотя на двери висела просьба снимать колёса у входа.
— Мам, тут опять моют! — крикнула она.
Мать поправила на плече сумку и продолжила разговор.
Борис выпрямился и потёр поясницу. Обычно при его появлении охранники открывали двери, а сотрудники вставали из-за столов. Здесь жильцы не смотрели на табличку с именем и замечали его только тогда, когда тележка мешала пройти.
К обеду рядом сел пожилой рабочий Фархад. Он открутил крышку термоса и налил в неё чай.
— Первый день?
— Да.
— Слишком сильно давишь на швабру. Руки устанут.
Он показал короткое движение от себя и протянул чай.
— Бери. Лимон добавил.
Борис сел на перевёрнутый ящик. У служебной двери ветер катал рекламный листок, а из кофейни доносился стук чашек.
— Давно здесь работаешь? — спросил он.
— Четвёртый год.
— Жильцы часто жалуются?
— Часто. Иногда справедливо. Иногда им просто нужен человек, которому можно высказать недовольство.
Фархад закрыл термос и поднялся.
— Не спорь. Запиши квартиру и передай управляющему. И спину держи ровнее.
Вечером Рената вышла из подъезда с телефоном у уха. Борис менял пакет в урне и отвернулся к тележке.
— Мама, мы пока ничего не объявляли, — говорила она. — Матвей не любит, когда его торопят. В пятницу посмотрим ресторан, потом решим.
Она выслушала ответ.
— Я знаю, что ему сейчас трудно. Поэтому бытовые вопросы придётся брать на себя. Он устаёт от счетов, доставок и разговоров с мастерами.
Рената села в машину и уехала. Борис закончил работу, переоделся и всю дорогу домой молчал.
Слова ему не понравились. При этом Матвей действительно уставал от долгих разговоров и просил отца заниматься ремонтом, страховками и платежами. Рената могла иметь в виду обычную помощь.
На второй день возле подъезда пожилая соседка выронила пакет. Яблоки раскатились по плитке, две банки с детским питанием остались целы, а связка ключей отлетела к ступеньке.
Рената первой подошла к женщине. Собрала покупки, принесла из кофейни воду и вызвала сотрудника охраны со складным стулом.
— Вы опять без перчаток вышли, — сказала она соседке. — Руки ледяные.
— Я до магазина на пять минут.
— Тогда посидите пять минут здесь. Я отнесу пакет наверх.
Она донесла покупки до квартиры и вернулась за женщиной. Борис наблюдал из холла. Рядом не было ни Матвея, ни знакомых Ренаты. Помощь не предназначалась для зрителей.
Позже она подошла к Борису.
— У вас есть бумажные салфетки? Ребёнок пролил сок возле лифта.
Он достал пачку из тележки.
— Спасибо. Я предупрежу маму, чтобы не заходили, пока вы не вытрете.
Рената придержала дверь и дождалась женщину с ребёнком.
К концу смены Борис решил, что сын, возможно, прав. Он видел женщину, которая спокойно разговаривала с пожилой соседкой, замечала чужие трудности и благодарила рабочих.
На третий день Борис собирался закончить пораньше. Вечером он хотел пригласить Матвея на ужин и признать, что не нашёл причин для тревоги.
Около половины пятого к служебному входу подошёл курьер с длинной коробкой. На наклейке значилось название салона праздничного оформления и фамилия Ренаты.
Курьер позвонил в домофон. Она вышла в домашних туфлях и открыла боковую дверь.
— Поставьте коробку у стены. Матвей скоро приедет, не хочу, чтобы увидел.
— Остаток нужно внести сегодня, — ответил курьер. — Двести восемьдесят тысяч.
— Я уже перечислила сто двадцать.
— Это предоплата. Остальное указано в договоре.
Рената отошла к окну и набрала номер.
— Света, салон требует всю сумму сегодня. Иначе снимут бронь на оформление.
Она послушала подругу.
— Матвея пока не прошу. Он опять повторял, что деньги до свадьбы должны быть раздельными.
Рената понизила голос, но в пустом коридоре слова всё равно были слышны.
— В пятницу попрошу оплатить ресторан его дополнительной картой. Она у меня привязана к телефону для доставок. Скажу, что сумма временно заблокируется, а он не станет разбираться при менеджере.
Борис остановился за дверью подсобки.
— После регистрации оформим доверенность на счета и квартиру, — продолжала Рената. — Не полную, конечно. Напишем, что для бытовых платежей. У него бывают дни, когда он готов подписать бумаги, лишь бы его не тянули в банк.
Она выслушала ответ и усмехнулась.
— Отец пусть думает, что я спасаю Матвея от одиночества. Главное, чтобы на встрече не начал читать договор по строчкам.
Разговор закончился. Рената перевела курьеру часть суммы, попросила оставить коробку у консьержа и поднялась к себе.
Борис не вышел из подсобки. Он мог остановить её возле лифта, назвать себя и потребовать объяснений. Тогда Рената отказалась бы от планов или придумала другую версию. Матвей снова решил бы, что отец управляет его жизнью.
По дороге домой Тимур несколько раз посмотрел в зеркало.
— Нашли что-то?
— Нашёл.
— Сыну расскажете?
— Только то, что слышал сам.
В кабинете Борис записал название салона, время доставки и сумму. Потом позвонил знакомому юристу, но сбросил вызов до ответа. Проверять счета сына без разрешения он не стал.
Матвей пришёл на следующий вечер.
— Рената сказала, что временный рабочий больше не выходит. Проверка закончилась?
— Да.
— Что обнаружил?
Борис предложил ему сесть.
— Я слышал её разговор с подругой. Рената собирается оплатить оформление и ресторан твоей дополнительной картой. После свадьбы хочет получить доверенность для платежей и операций с квартирой.
Матвей несколько секунд смотрел на отца.
— Ты записал разговор?
— Нет.
— Значит, у тебя только слова.
— Да.
— Она помогала соседке. Ты это видел?
— Видел.
— Со мной она тоже была рядом. Возила на занятия, готовила, когда я не мог держать сковороду, сидела в коридоре по три часа. Это тоже считается?
— Считается.
Матвей провёл ладонью по рукояти трости.
— Тогда чего ты ждёшь от меня?
— Не подписывай ничего в пятницу. Проверь карту и заказы.
— Ты мог сам проверить.
— Мог. Не стал.
Сын поднялся.
— Я устал от проверок. В центре на меня смотрели как на пациента. Друзья говорили медленнее, хотя с головой у меня всё в порядке. Ты решаешь, кому можно находиться рядом. Рената хотя бы разговаривает со мной нормально.
— Поэтому я и пришёл только с тем, что услышал.
— А решение оставил мне?
— Да.
Матвей вышел, не попрощавшись.
В пятницу он приехал домой поздно. Снял пальто, поставил трость у стены и положил телефон перед отцом.
— В приложении есть четыре списания с дополнительной карты. Оформление, мебель, гостиница и доставка. Всего сто девяносто шесть тысяч.
— Ты давал согласие?
— Разрешал оплачивать продукты и поездки. Лимит не проверил.
— Что будешь делать?
— Завтра поеду в ресторан. Рената просила, чтобы ты присутствовал.
Борис вернул телефон.
— Я могу остаться дома.
— Нет. Только не начинай разговор первым.
Утром Рената ждала их у ресторана. В руках она держала планшет и папку с вариантами меню. Менеджер показала зал, место для музыкантов и небольшой кабинет для родственников.
— Я выбрала спокойное оформление, — сказала Рената. — Без лишнего блеска.
Матвей слушал, задавал вопросы о количестве гостей и ни разу не упомянул карту.
За столом менеджер открыла договор.
— Для подтверждения нужно оплатить пакет сегодня. После этого дата закрепляется за вами.
Рената положила перед Матвеем ручку.
— Подпиши на последней странице. Я оплачу с дополнительной карты.
Матвей не взял ручку.
— Сначала покажи заказы из салона, гостиницы и мебельного магазина.
Она замерла.
— Я хотела подготовить сюрприз.
— Ты потратила деньги без моего согласия.
— Карта была у меня.
— Для продуктов и поездок.
Менеджер закрыла папку и отошла к стойке.
Рената придвинулась к Матвею.
— Мы собираемся пожениться. Какая разница, с какой карты оплачивать общие расходы?
— Я не выбирал эти расходы.
— Ты бы согласился, если бы я рассказала заранее.
— Тогда зачем скрывала?
Она посмотрела на Бориса.
— Он настроил тебя против меня.
— Отец попросил проверить карту. Списания сделал не он.
— После всего, что я для тебя делала, ты решил считать каждую копейку?
Матвей положил на стол распечатку операций.
— Я благодарен за помощь. Но ты не покупала право распоряжаться моими деньгами.
— Я думала о нашей жизни. Тебе трудно заниматься счетами, доставками и документами.
— Поэтому ты обсуждала доверенность с подругой?
Рената отвела взгляд.
— Это обычная доверенность. Чтобы не таскать тебя по учреждениям.
— Про квартиру там тоже будет написано?
Она сжала край планшета.
— Ты сам говорил, что не хочешь заниматься платежами.
— Платежами. Не квартирой.
Рената перешла на тихий голос:
— Матвей, давай обсудим это дома. Здесь посторонние.
— Обсуждать нечего. Дополнительную карту я закрыл. В банк передал заявление по спорным операциям. Заказы, которые оформлены на твоё имя, оплачивай сама.
— Ты оставляешь меня с долгами?
— Ты сделала заказы без моего согласия.
Она резко отодвинула стул.
— Ты без меня через неделю снова попросишь отца решать всё за тебя.
Матвей взял трость и поднялся.
— Это уже моя проблема.
Он забрал копии банковских операций и повернулся к менеджеру.
— Прошу отменить бронь. Я ничего не подписывал.
Менеджер кивнула и убрала договор.
Рената положила планшет в сумку.
— Значит, всё?
— Да.
Она вышла из зала, не попрощавшись. Через стеклянную дверь было видно, как Рената остановилась на крыльце, вызвала машину и несколько раз быстро провела пальцем по экрану телефона.
Борис подошёл к сыну.
— Поедем домой?
— Пока нет. Мне нужно посидеть.
Они выбрали столик у окна. Матвей заказал чай, снял с дополнительной карты блокировку в приложении и показал отцу заявление по каждой операции.
— Я почти согласился оплатить ресторан, — сказал он. — Не хотел при людях выглядеть мелочным.
— Ты проверил документы.
— После твоих слов.
— Но проверил сам.
Матвей закрыл приложение.
— Не начинай хвалить меня за то, что я умею читать выписку.
— Не буду.
Через несколько минут сын спросил:
— Ты действительно три дня мыл подъезд?
— Два с половиной.
— И как?
— Фархад сказал, что я неправильно держу швабру.
Матвей рассмеялся и впервые за утро откинулся на спинку стула.
По дороге домой он попросил остановиться возле восстановительного центра. У входа сотрудники складывали стулья после группового занятия. Молодая женщина в синей куртке пыталась удержать стопку и одновременно открыть дверь.
Матвей вышел из машины.
— Один стул возьму?
— Берите два, — ответила она. — Тогда я открою.
Они отнесли стулья в кладовую. Через несколько минут Матвей вернулся.
— Это Ярослава. Она ведёт занятия по адаптивной физкультуре. В субботу им нужны помощники.
— Ты записался?
— Да.
Через неделю Матвей снова приехал в центр. Он помогал посетителям на тренировках, расставлял оборудование и показывал упражнения для кистей, которым научился сам.
Ярослава не спешила облегчать ему работу. Когда Матвей попросил подвинуть тяжёлую скамью, она предложила позвать второго помощника. Они перенесли её вдвоём, без споров и замечаний о его состоянии.
Однажды Борис приехал за сыном раньше. Через стекло зала он увидел Матвея рядом с новым участником занятий. Мужчина никак не мог собрать деревянные кольца на стержень и сердился, когда пальцы выпускали детали.
Матвей не трогал кольца. Он сидел рядом и ждал.
— Попробуйте взять большим и указательным, — сказал он. — Я сначала тоже торопился.
Мужчина поднял кольцо и попал на стержень. Матвей подвинул к нему следующее.
Вечером сын спросил:
— У тебя осталась рабочая куртка?
— В гараже.
— Во дворе центра будем обновлять клумбы. Не хочу испачкать свою.
Утром Борис достал куртку из шкафа, положил её на заднее сиденье и рядом оставил новые перчатки.
Матвей вышел из дома, примерил перчатки и сел в машину.
Возле центра уже разгружали мешки с землёй. Ярослава распутывала шланг, а Фархад, которого Борис пригласил помочь с работами, показывал двум добровольцам, как закрепить край клумбы.
Матвей взялся за один конец мешка. Второй подняла Ярослава.
Борис открыл багажник, достал лопаты и понёс их к воротам.
