В среду вечером сосед постучал в калитку и спросил, куда в воскресенье заносить складные стулья. Я ещё не успела ответить, как Павел выскочил из гаража, поблагодарил соседа и увёл его к веранде. Разговаривали они вполголоса, хотя обычно мой муж рассказывает о своих планах так, что слышно на соседней улице.
Я спросила, зачем нам чужие стулья. Павел ответил, что мать просила помочь с юбилеем, и тут же заговорил о ремонте веранды. Я была уверена, что праздновать она будет у себя, и не поняла, для чего стулья понадобились у нас.
На следующий день объяснение нашлось, но я бы предпочла узнать правду раньше.
Сначала прибавили всего три тарелки
Мы с Павлом женаты одиннадцать лет. Мне сорок два, работаю продавцом в хозяйственном магазине. Мужу сорок пять, он ремонтирует машины. Дочке Соне девять. Живём в доме с тремя комнатами, кухней и крытой верандой, которую муж достраивал всё лето.
Нина Сергеевна живёт в десяти минутах езды, в своём доме с летней кухней и большим двором. Гостей свекровь любит и готовить раньше умела, но теперь всё чаще повторяет, что устала стоять у плиты. Возражать тут нечего. Беда в том, что заменой себе она почему-то назначила меня.
Прошлой весной она попросилась к нам на воскресный обед с двумя родственницами. Я согласилась: вместе с нами выйдет шесть человек. Запекла курицу с картошкой, сделала салат и пирог. Павел обещал накрыть стол на веранде.
К двум часам в калитку вошла не компания из трёх человек, а сразу шестеро: Нина Сергеевна, её сестра, племянница и ещё трое родственников, которых они встретили по дороге. Свекровь развела руками:
— Ну как их не позвать? Люди мимо ехали. Ты же у нас гостеприимная, Оксаночка.
Соня делала уроки за кухонным столом. Я убрала её тетрадь, достала из морозилки котлеты, сварила макароны. Курицы на всех не хватило. Павел разносил тарелки и возвращался к гостям, а сама я поела уже после их отъезда.
Вечером муж помог убрать скатерть со стола, а посуду оставил на кухне. Когда я попросила его помыть противень, он удивился:
— Из-за трёх лишних человек теперь ругаться будем? Мама не специально.
Я тогда не продолжила спор. Наутро перед работой домыла оставшуюся посуду.
Обещание, которое закончилось у мангала
В мае, перед днём рождения Павла, мы договорились пригласить восемь взрослых. Горячее готовит он, салаты и пирог — я. Продукты купили вместе.
Утром свекровь позвонила и сообщила, что дополнительно пригласила две семейные пары: «Давно не виделись, сын будет рад». Я напомнила про восемь человек, но она посоветовала приготовить нарезку побольше. Ей-то не нужно было весь день бегать к холодильнику.
Муж пообещал докупить мясо и помочь. Тут позвонил приятель: не заводилась машина. Павел уехал «минут на сорок», вернулся почти к приходу гостей, вместе с приятелем, который взялся помогать у мангала.
Пока я резала овощи, Соня попросила помочь с уроками. Я ответила слишком резко, хотя девочка ни в чём не была виновата. Потом извинилась: нервы из-за взрослых сорвала на ребёнке.
Свекровь приехала одной из первых и, увидев стол, довольно произнесла:
— Вот какая хозяйка у моего сына. С ней хоть двадцать человек зови.
Все засмеялись, а я стояла с противнем, ожидая, пока освободят для него место. Муж жарил мясо, принимал поздравления, показывал гостям мастерскую. Когда все разъехались, он убрал скамейки под навес и ушёл отдыхать.
Мне достались тарелки, противни и салатницы с остатками еды. Я разложила продукты по контейнерам, убрала в холодильник и до поздней ночи мыла посуду. Павел давно спал.
Утром я потребовала в следующий раз заранее делить обязанности. Павел сразу согласился:
— Согласен. В следующий раз всё сделаем нормально.
Я решила, что на этот раз он услышал.
Кто-то уже распорядился моим выходным
Когда Павел закончил веранду, свекровь оглядела длинный стол и сказала, что теперь здесь можно собирать всю родню. Я напомнила про майское застолье, но она только рассмеялась.
В сентябре Нине Сергеевне исполнялось шестьдесят пять. За две недели до юбилея она спросила, исправен ли второй холодильник в нашей кладовой. Я удивилась: зачем он ей, если отмечать собирается у себя? Свекровь сказала, что пока прикидывает варианты.
В четверг мне позвонила тётя Люба, сестра свекрови. Уточнила, во сколько приезжать в воскресенье и лучше ли привезти скамейки. Я спросила, куда именно она собирается.
— К вам же, Оксан. Нина ещё на прошлой неделе всем написала. У вас места больше. Ты ведь говорила, что салаты сама сделаешь, а нам велела раньше приехать помочь расставить посуду?
Я попросила прислать приглашение. Тётя Люба переслала снимок сообщения из семейной группы, куда меня не добавляли. Нина Сергеевна указала наш адрес, время сбора и написала, что я с радостью беру на себя праздничный стол.
Она пригласила двадцать человек, не считая нас с Павлом и Соней. Нескольких родственников я видела всего однажды. Со мной не поговорили ни разу, зато о моём согласии объявили всем.
Когда муж вернулся, я показала сообщение. Выяснилось, что десять дней назад он разрешил матери собирать гостей у нас. Павел сказал, что хотел сделать приятное, а мне собирался сообщить позже.
— И поэтому вы с ней решили меня не спрашивать? — уточнила я.
Павел достал из холодильника воду, налил в стакан и отвернулся к окну.
— Мама всё организует. Ты только с кухней поможешь. Я мясо сделаю, столы поставлю, гостей встречу. Она продукты оплатит частично.
Я попросила показать, что значит «поможешь». В переписке со свекровью значились четыре салата, два горячих блюда, закуски, пироги и сервировка. Почти везде стояло моё имя. Павлу достались мангал и столы, матери — приглашения и торт.
В субботу я работала с десяти до семи. Но внизу списка свекровь уже написала: «Оксана начнёт после работы, закончит утром».
Уступка, которой оказалось мало
В пятницу утром Павел позвонил мне в магазин: мать готова купить салаты и заказать горячее, а от меня нужна только веранда. Я подумала, что это ещё можно обсудить.
Я поставила условия: не готовлю, не подаю блюда, не мою посуду после гостей. Павел согласился. Я почти смирилась с шумным воскресеньем и предложила вечером окончательно решить, что они закажут.
Но вечером Нина Сергеевна приехала с большими салатницами и специями. Поставила пакет на стол и спросила, где наша большая тёрка. Я напомнила об обещанной готовой еде. Она удивилась:
— Так основные блюда закажем. А домашние салатики кто чужим людям поручит? Ты вечером два сделаешь, утром ещё два. Я тебе свёклу заранее сварю, только порежешь.
Павел разглядывал пакет, будто содержимое его не касалось. Я спросила, почему договорённость опять изменилась. Свекровь возмутилась ценами в кулинарии и сказала, что простыми закусками родню кормить стыдно.
Потом она добавила:
— Я людям сказала, что у тебя золотые руки. Не позорь меня перед роднёй. Кому там знать, что у тебя после работы ноги гудят?
Соня раскрашивала открытку бабушке за соседним столом. Свекровь заметила, что раньше невестки не жаловались на усталость. Дочка закрыла альбом и ушла в комнату.
Я придвинула свекрови пакет: салатницы ей пригодятся дома. Она отодвинула его обратно. Тогда я повернулась к мужу:
— Накрывать на двадцать гостей я не буду. Звала их твоя мама, пусть сама и готовит, — сказала я мужу.
Павел напомнил, что дом и его тоже. Я не спорила: пусть принимает родных, но покупки, готовка, подача и уборка будут на нём. Если не справится, мать может принять гостей у себя — там есть летняя кухня и двор.
Свекровь схватила пакет и поднялась.
— Хорошо. Значит, я всем объясню, почему праздник переносится. Пусть знают, что невестке жалко для меня одного дня.
После её ухода Павел ещё долго повторял, что мы поставили его в неудобное положение. Я напомнила: неудобства начались, когда они разослали приглашения от моего имени.
В семейной группе написали совсем другое
В субботу тётя Люба переслала мне новое сообщение свекрови: праздник переносится к ней, потому что я будто бы обещала накрыть стол, но в последний момент отказалась.
Там же свекровь предупредила, что угощение будет скромнее из-за меня. Пригласила всех она, а оправдываться должна была я.
Я показала сообщения Павлу: он как раз складывал в багажник две большие кастрюли для матери. Он посоветовал не отвечать. Тогда я сказала, что сама объясню родственникам, кто и с кем на самом деле договаривался.
Муж помолчал и при мне написал в семейной группе: «Это я согласовал праздник у нас с мамой, не спросив Оксану. Она не обещала готовить. Встречаемся завтра у мамы. Кто сможет помочь со столами, напишите мне».
Он уехал сердитый, а я отправилась на смену. Тётя Люба пообещала привезти пироги и скамейки, ещё одна родственница — закуски. Остальные подтвердили новый адрес. Никто не потребовал, чтобы я извинилась.
Вечером муж приехал за нашим складным столом, который хранился в сарае. Я помогла донести сложенную столешницу до машины. Он рассказал, что мать заказала два салата, а горячее он приготовит с тётей Любой и родственником, у которого есть казан. За тарелками и хлебом ещё предстояло съездить.
— Мама всё равно считает, что ты могла помочь, — сказал он перед уходом.
— Я и помогла: сейчас держала стол, — ответила я. — Но выходной на кухне ей не обещала.
Павел закрыл багажник и уехал. На кухне осталась забытая свекровью баночка тмина; я убрала её на полку.
Самый длинный день юбилея
В воскресенье Павел уехал в семь утра. Соня отправилась с ним к обеду с открыткой. Я передала цветы и плед, купленный для свекрови до ссоры. Сама после рабочей субботы осталась дома.
Днём тётя Люба прислала фотографию: во дворе стояли два длинных стола и небольшой столик у летней кухни. На столах разместили салаты и закуски, принесённые родственниками. Позже Павел сказал, что из двадцати приглашённых приехали восемнадцать.
Еды хватило. Курицу с картошкой готовили двумя партиями: духовка у свекрови маленькая. Плов родственник сделал в казане во дворе, Павел помогал, а сама Нина Сергеевна с утра испекла пироги и приготовила овощную нарезку. Когда не хватило чистых тарелок, муж и двоюродный брат вымыли часть уже использованных. Потом Павлу пришлось ехать за хлебом.
Вечером муж привёз задремавшую в машине Соню, помог ей дойти до комнаты и вынес из багажника две кастрюли. Одну уже вымыли у свекрови, на дне второй оставался плов. Он поставил обе на кухонную столешницу и налил себе воды.
— Маме понравилось? — спросила я.
— Понравилось. Только мы там с утра как на работе. Тётя Люба всё время на кухне, я то за столами, то за продуктами. Гости уехали, а во дворе ещё посуду собирать и мебель убирать. Завтра после мастерской поеду заканчивать.
Он рассказал, что гости уехали, но столы и часть посуды остались у матери до завтра. Свекровь устала, хотя праздником была довольна. В понедельник ему ещё предстояло вернуть соседям матери одолженные скамейки и прибрать двор.
Я показала ему кастрюлю с остатками плова. Павел закатал рукава, поставил её в раковину и взял губку. Пока отмывал дно, спросил, долго ли я возилась с посудой после его майского дня рождения. Я сказала: до поздней ночи, а утром ещё домывала.
Он молча вытер кастрюлю и убрал на полку.
Через неделю свекровь позвала Павла с Соней на обед, меня не пригласила. Муж вернулся и рассказал: на Новый год она собирается позвать восемь человек, но просит всех принести по одному блюду. Я спросила, где будут отмечать.
— У мамы. Я сказал, что могу приготовить горячее. Но с тобой пока ничего не обещал, — ответил он.
В воскресенье к нам на чай пришла моя сестра. Павел купил пирог и фрукты, перед её приходом вымыл стол на веранде. После чая собрал чашки на поднос, отнёс на кухню и включил воду. Я осталась с сестрой и спокойно договорила то, на что за неделю не было времени.
